Она выдернула из пачки журналов на столе один большой и раскрыла первую страницу. Передо мной появились рисунки разнообразных носов.

Только через час я освободился, выбрав для Ольги, челюсть, рот, нос и овал лица. Полностью расплатился с Ириной Владимировной и она пообещала, что через три операции все сделает, но по времени, это будет два месяца.

— Скажите, молодой человек, — спросила она меня на последок, — а Оля то будет довольна вашим выбором, как вы думаете?

— Не знаю. Но раз она согласна на все, то думаю, будет довольна.

— Это слишком грубая политика. Вы, потому что платите, заказываете музыку, но сколько при этом мук приносите музыканту…

— Рано говорить о музыканте, может и ему понравиться эта музыка.

— Ну-ну. Самое страшное, не принесло бы это ей страдание.

— Красота всегда приносит страдание другим, сделайте так, чтобы страдал от нее больше я и другие.

— Не будем больше вдаваться в полемику, Николай. Одно лишь скажу, удивительный вы человек.

Долго дома вертел пустой бумажник, найденный в коллекторе. Деньги из него уплыли Ирине Владимировне, остался только ключ. Покрутил его на пальце, а потом решил, брошу-ка я ключ в ящик с инструментами, там у меня много всякого барахла, а бумажник… пожалуй спущу в мусоропровод, зачем бандитские кошельки оставлять себе.

Тружусь над кульманом, стараясь спроектировать фундамент здания и тут на пол пути к решению, появилась миловидная Ксюша, секретарша Антонины Петровны.

— Коля, тебя начальница хочет видеть.

— А зачем?

— Не знаю.

— Вот, черт.

— Антонина, по моему, в плохом настроении.

— Ну, пошли.

Начальница, как всегда, усадила в кресло и пристально глядя в лицо спросила.

— Ты у Ольги в больнице давно был?

— Только раз, после реанимации.