Я разглядываю окружающие дома, с левой стороны улицы хрущевские пятиэтажки, с правой — старые кирпичные постройки.

— Пойдем под кирпичный свод.

— А почему не туда? — Валя кивает в противоположную сторону.

— Там постройки пятидесятых годов, проход наверняка разрушен.

— А за домами?

— Может быть и есть продолжение, но это будет уже другая история. А сейчас полезли сюда.

К нам подходит крупный мужик в каске.

— Вы чего здесь крутитесь? — грубо спрашивает он.

— У меня разрешение, — отвечает Валя, — мы должны обследовать причину провала и проверить нет ли еще каких каверз в земле… Вон видите лаз…

— Да…, что то есть.

— Сейчас полезем туда.

Мужик с сомнением потирает пальцем щеку.

— Ну, давайте, только быстрей, через два часа будем засыпать песком…

— Постараемся управиться. Коля, давай поспешим.

Я запрыгиваю в яму, скидываю вещь мешок и, развязав его, начинаю натягивать амуницию землероя…

Это была странная галерея. Свод ее был полукругом, выложен из старого обоженного кирпича, но размер не соответствовал обычным тоннелям. Надо было осторожно ползти по пыльной выкладке красноватых плит, иногда задевая спиной потолок. Фонарь высвечивает небольшую горку земли. Верхняя часть выкладки лопнула и чуть просела.

— Валя, — тихо говорю я, — Валя…

— Что? — эхом отдается сзади.

— Здесь опасный участок. Ползи по миллиметру.

— Понятно.

Трогать свод нельзя, громко кричать тоже, иначе рухнет, так рухнет. Я не дыша, осторожно раздвигаю по бокам горку земли и начинаю еле-еле двигаться. Только прошел опасный участок, как фонарь высветил провал. Это был огромный подвал выложенный из кирпича, опирающийся на солидные столбы из того же материала, ровно расширяющиеся к верху полукругом. На полу пирамиды… ядер, да, да настоящих пушечных чугунных ядер, разных размеров. Здесь целый склад этого барахла. Я встал и сделал первые шаги, стараясь не задеть ровные кладки. Вползла в подвал Валя и с удивлением стала оглядываться.